17/07/2026
Они смотрели мою биографию с выражением сотрудника аэропорта, ОБНАРУЖИВШЕГО В РУЧНОЙ КЛАДИ ЖИВУЮ КОЗУ. 🤘
В детстве у меня была одна небольшая проблема с профессиональной ориентацией: мне нравилось вообще всё. В 5 лет я твёрдо решила стать дрессировщиком тигров. Львы тоже допускались, но тигры казались более серьёзным карьерным выбором. Времени терять я не собиралась, поэтому немедленно приступила к тренировкам дворовых Мурзиков. Мурзики не подчинялись, скрывались в подвале и вообще не понимали масштаба проекта. Так я впервые столкнулась с сопротивлением команды изменениям.
Потом я решила стать балериной. Не просто балериной, а сразу Майей Плисецкой: на промежуточные должности я уже тогда не соглашалась. Никаких «сначала встанем к станку», «поработаем над выворотностью», «лет через двадцать дадим третьего лебедя справа». Нет. Я мысленно уже выходила на сцену, зал вставал, критики рыдали, и мама почему-то тоже. Взрослые совершенно не умеют поддерживать талант на ранних стадиях.
Дальше меня понесло. Я хотела стать невыносимо красивой опасной и незаменимой шпионкой, той, которой звонят лично из Центра: «Только вы можете спасти операцию». Потом кардио-хирургом с папиросой, оперной певицей с густыми подвижными бровями, умершей гениальной писательницей и до усрачки мечтала озвучивать мультфильмы, как Зеленая, Румянцева и Касаткина (ммм, ее Пантера в Маугли…) Все это до ужина! Потому что после ужина у ребёнка уже могут быть другие планы.
Самый коварный вопрос взрослые задают детям совершенно невинным голосом: «Кем ты хочешь стать, когда вырастешь?» Слышите подвох? Не «что тебе интересно?», не «что ты хочешь попробовать?», не «какие двадцать семь жизней ты собираешься прожить до четверга?». Кем. Одним человеком. В единственном числе. Почему «кем»? Почему не «кеми»? Кто вообще решил, что у человека должна быть одна профессия? Вероятно, тот же человек, который придумал анкету, где в поле «расскажите о себе» помещается сто пятьдесят знаков. Сто пятьдесят знаков мне требуется только для того, чтобы объяснить, почему я ещё не начала рассказывать.
Проблема была не в том, что я не знала, кем хочу стать. Я хотела стать всеми. Причём не последовательно, по одному увлечению в учебную четверть. Нет, это было бы слишком организованно и подозрительно напоминало бы карьерный план. Я хотела быть всеми одновременно.
В десять лет я наконец нашла гениальное решение: НУЖНО СТАТЬ АКТРИСОЙ.
Актрисе не приходится выбирать одну жизнь. Сегодня она королева, завтра санитарка, послезавтра разведчица, потом женщина, которая сошла с поезда не на той станции, через четыре недели сошла с ума, а к финальным титрам вышла замуж за следователя, который всё это время подозревал её в убийстве собственной сестры-близнеца. Если особенно повезёт со сценарием, все роли можно сыграть в одном фильме и получить приз за многоплановость. У актрисы есть официальное разрешение превращаться, осваивать чужие профессии, любить чужими сердцами, умирать в третьем акте и вечером спокойно ехать домой на метро. Мне казалось, я обнаружила законную лазейку в устройстве мира. Остальные зачем-то выбирают одну жизнь, а я возьму полный пансион.
Актрисой, прямо актрисой-актрисой, я не стала. Хотя снималась там и сям, в кино и рекламе, и мультфильмы озвучивала тоже. То есть моя актёрская карьера выглядела как человек, который несколько раз зашёл в театр погреться и теперь осторожно пишет в резюме «опыт работы на сцене». Но жизнь, кажется, внимательно прочитала мою детскую заявку и решила выполнить её буквально, не уточняя бюджет, сроки и психическую готовность заказчика.
Я получила медицинское образование, изучала психологию, работала тренером, занималась аэробикой и танцами, пела в группе, рисовала, писала тексты и стихи, снималась в кино и рекламе, осваивала маркетинг и делала крутые медиапроекты. В какой-то момент перечисление моих профессий стало занимать больше времени, чем я занималась не которыми из них.
Когда появилось радио, ВДРУГ, О ЧУДО! весь этот внутренний актёрский состав оказался занят в одной постановке. Психология помогала брать интервью. Музыка давала содержание. Голос, актёрство и импровизация работали в эфире. Маркетинг превращался в спецпроекты. Медицинское образование позволяло не терять сознание, когда гость произносил «гипоталамо-гипофизарная система», и даже делать вид, что я собиралась спросить именно об этом. Любопытство помогало утром обсуждать новый альбом, днём разговаривать с человеком, пережившим катастрофу, а вечером задавать артисту вопрос, на который он ещё не отвечал двести раз. Это непросто: к моменту интервью артист уже успел рассказать, какую музыку слушал в детстве, что думает о славе, как относится к критике и почему новый альбом «получился очень личным». Тебе остаётся либо спрашивать о налогах, либо начинать настоящий разговор.
На радио вообще полезно знать обо всём ровно столько, чтобы не бояться спросить о том, чего ты не знаешь. Это сильно отличает радиоведущего от некоторых экспертов, которые тоже ничего не знают, но уже приехали, припарковались и требуют поставить им минеральную воду без газа.
А самое прекрасное знаете: никто не требовал от меня срочно выбрать что-нибудь одно. Всё называлось одним понятным словом: эфир. Радио было не просто профессией. Оно было программой легализации моей профессиональной распущенности. Вчера ты разбираешь новый клип, сегодня обсуждаешь отношения, завтра ведёшь фестиваль, послезавтра берёшь интервью у человека, которого ещё утром не умела отличить от его продюсера. И всё это не метания. Всё это сетка вещания.
Радио давало мне студию, микрофон, аудиторию, расписание, команду и официальное разрешение не сокращать себя до одного существительного. Я наконец выглядела не как человек, который опять не определился, а как человек, которому для работы действительно понадобилось всё, включая актёрство, психологию, маркетинг, музыку и способность за тридцать секунд понять, почему гость внезапно обиделся на слово «успех». Даже тигры могли пригодиться. В ночной эфир вообще приходили люди и страннее.
А ПОТОМ РАДИО ИСЧЕЗЛО ИЗ МОЕЙ ЖИЗНИ, И МИР СНОВА ЗАДАЛ ТОТ САМЫЙ ДЕТСКИЙ ВОПРОС: «ТАК КЕМ ВЫ ВСЁ-ТАКИ ХОТИТЕ БЫТЬ?» Только теперь его задавала не тётя за праздничным столом, которую можно было отвлечь бокальчиком, а целая индустрия человеческой сортировки. Резюме, анкеты, шапки профилей, карьерные консультанты, специалисты по позиционированию. Все смотрели на мою биографию с выражением сотрудника аэропорта, обнаружившего в ручной клади живую козу.
Психологом? Коучем? Маркетологом? Автором? Нутрициологом? Специалистом по женщинам после сорока? Женщиной после пятидесяти, которая красиво взрослеет и всем своим видом показывает, что совершенно не против? Выберите один вариант ответа. Желательно короткий, понятный, коммерчески перспективный, дружелюбный к алгоритмам и не вызывающий у отдела кадров желания вызвать старшего смены.
Я выбирала. Стоило назвать себя психологом, как внутри начинал возмущаться автор: «А я тогда кто? Орфографическая ошибка?» Стоило выйти маркетологу, как из шкафа стучали психология, голос и актёрство. Нутрициолог требовал немедленно учесть белок. Коуч предлагал провести стратегическую сессию и договориться о зонах ответственности. Писатель сидел в углу и всё записывал, потому что даже нервный срыв когда-нибудь может пригодиться для хорошего абзаца. А медицинский работник предлагал всем успокоиться, измерить давление и перестать называть тревожность интуицией.
Каждая версия была настоящей, поэтому ни одна не соглашалась добровольно умереть ради ясного позиционирования. Каждый новый «фокус» ощущался не как профессиональная ясность, а как небольшая ампутация. Зато профиль становился всё аккуратнее. Человек потерял автора, актрису, ведущую , но шапка прекрасная: «Помогаю женщинам прийти к лучшей версии себя». Особенно той единственной версии, которую удалось оставить после сокращений.
Мне потребовалось больше десяти лет, чтобы понять: я пыталась заменить целую радиостанцию одной узкой профессией.
Любое отдельное профессиональное название описывало меня примерно так же точно, как слово «мебель» описывает Большой театр. Формально кресла там действительно есть. Но если вы пришли ради кресел, у меня для вас тревожная новость: вы опять неправильно выбрали культурное учреждение.
Возможно, вы тоже знаете это состояние. За плечами несколько профессий, образований, переездов, проектов и версий себя. Вы умеете больше, чем можно уместить в шапку профиля, но вместо ощущения капитала испытываете неловкость. Будто нормальные люди строили карьеру, а вы собирали чемодан сразу для шести разных жизней, причём без перевеса багажа не обошлось.
Теперь вам предлагают выбрать одну жизнь, а остальные объявить ошибками молодости, временными увлечениями и вещами, которые «тоже когда-нибудь пригодятся». Особенно после сорока или пятидесяти, когда общество ожидает от человека окончательной версии. Пора, мол, определиться. Будто в день пятидесятилетия внутри должен раздаться системный звук и появиться табличка: «Разработка завершена. Новые функции не поддерживаются. По вопросам обновления обращайтесь к внукам».
Но, возможно, проблема не в том, что вы распыляетесь. Возможно, ваша жизнь просто собирала странную профессиональную комплектацию, которую пока некуда было поставить целиком. Возможно, вам не нужно выбрасывать пять жизней, чтобы шестая выглядела убедительно. Потому что это вообще довольно сомнительный способ обрести фокус: отрезать всё лишнее, а потом гордо смотреть на оставшийся палец.
Поэтому вопрос «кем мне наконец стать?» я больше не задаю. Он составлен неправильно и, вероятно, тем же человеком, который придумал на собеседованиях спрашивать: «Где вы видите себя через пять лет?» Через пять лет я вижу себя человеком, который наконец закончил это собеседование и ушёл обедать.
Теперь мне интереснее другое: какое дело может потребовать весь этот внутренний коллектив сразу? Не выбрать между психологом, автором, маркетологом и актрисой, а найти задачу, где один без остальных действительно не справится. Чтобы писатель придумал, психолог понял человека, маркетолог увидел аудиторию, актриса удержала внимание, ведущая задала правильный вопрос, а медицинский работник проследил, чтобы вся компания хотя бы иногда спала.
Я уже выросла, и одного правильного ответа всё равно не получилось. Зато набрался прекрасный штат. Все требуют творческой свободы, достойного бюджета и не готовы работать под руководством идиота.
Осталась сущая мелочь: перестать ходить с этим коллективом по чужим собеседованиям и открыть собственное место работы.
Тигры согласны. Они вообще с пяти лет ждали, когда я наконец займусь делом.
