15/09/2026
ПОЧЕМУ МЫ ДЕРЖИМСЯ ЗА ТЕХ, КТО ПРИЧИНЯЕТ БОЛЬ?
Тайная логика травматической привязанности.
Наши внутренние органы работают бессознательно. Мы не задумываемся об этом, пока не случится сбой. Примерно так же работает психика: она генерирует поток значимых ощущений, а разум — поток свободных ассоциаций, подсознние с помощью психических защит обрабатывает поступающие данные. И пока всё идёт благополучно, никто не вдаётся в детали. Осознание не требуется.
Но когда случается сбой, мы оказываемся перед загадкой.
В психологической практике меня неоднократно поражали ситуации, когда один человек, группа лиц или целая семья наносят побои — физические или психологические, — а пострадавший не отстраняется, не даёт сдачи, а начинает искать расположения у своих обидчиков. Внешне это выглядит нерационально.
К примеру, муж периодически поднимал на свою жену руку (собирательный образ). После чего наступает период «медового месяца»: цветы, извинения, клятвы. И женщина от него не уходит. Более того — она активно стремится смягчить его, «быть лучше», чтобы не провоцировать. Когда я спрашивал таких клиенток, почему они не уходят, обобщенный ответ был примерно таким: «Потому что между приступами он — лучший человек, которого я знаю. Я не могу предать этого человека». Налицо фрагментация восприятия.
Да, это не глупость. Не слабость воли. Не «она сама виновата». Это и есть травматическая привязанность, и у такой привязанности есть вполне определённая психологическая логика.
Первый ключ к пониманию — прерывистое подкрепление. Этот термин из бихевиоральной психологии описывает ситуацию, когда награда (в данном случае — тепло, внимание, «хороший» период) подаётся непредсказуемо. Именно непредсказуемость, а не постоянство формирует самую прочную связь. Эксперименты Скиннера ещё в 1950-х показали: животные, получавшие подкрепление через раз, работали на рычаг дольше и упорнее, чем те, кто получал его каждый раз. С людьми — та же закономерность. Причём зависимость от прерывистого подкрепления по устойчивости сопоставима с зависимостью от психоактивных веществ.
Второй ключ — цикл насилия, описанный Ленор Уолкер в 1979 году. Фазы накопления напряжения: взрыва - примирения («медовый месяц») — и снова накопление. Пострадавший «садится» на этот цикл: каждая фаза примирения подкрепляет надежду, что на этот раз всё будет иначе.
Третий — идентификация с агрессором, понятие, введённое Анной Фрейд. Ребёнок (а позже — взрослый в позиции уязвимости), сталкиваясь с угрозой, бессознательно перенимает черты того, кто угрожает. Это защитный механизм: если «я как он», то я в безопасности. Побочный эффект — внутренняя лояльность к обидчику, которую трудно разглядеть извне.
Рассматривая вышеперечисленную феноменологию, можно задаться вопросом, почему не помогает просто осознавание всего вышеперечисленного? Обычный ответ окружающих: «Тебе просто надо понять, что тебе делают плохо, и уйти». Но осознанность здесь — необходимое, но недостаточное условие.
Привычка искать расположения у обидчиков держится не на уровне рациональных установок, а на уровне травматического паттерна привязанности — структур, сформировавшихся, как правило, ещё в раннем детстве. Если ребёнок вырос в условиях, где любовь и боль подавались в связке (наказал — потом пожалел, унизил — потом приласкал), его нервная система «выучивает», что боль — это часть близости. И тогда взрослый человек не то что не хочет уходить — он не считывает ситуацию как опасную, потому что она для него нормативна.
Об этом пишет Бессел ван дер Колк в «Теле помнит всё»: травма буквально «записана» в организме, и одномоментное когнитивное понимание не переписывает эту запись.
Еще одно важное наблюдение. Очень часто внешние явно абьюзивные отношения могут быть разорваны. Герои сценария живут в разных городах за сотни километров. Но процесс продолжается — во внутреннем мире пострадавшего.
Обиженный продолжает держаться за обидчика. Почему?
Потому что держаться за знакомую боль безопаснее, чем отпустить её в неизвестность. Знакомое, даже болезненное, но даёт иллюзию контроля. Неизвестность всегда пугает. Вспомните своё первое свидание с противоположным полом. Так-то свидание – это событие приятное и многообещающее, но в нем много неизвестных. И вместо неизвестных, всегда подставляется что-то тревожное. Это в случае абьюзивных отношений работает по принципу компульсивного повторения — феномена, описанного Фрейдом: психика раз за разом, воспроизводит травматическую ситуацию в попытке её «перерешить».
Но есть и более глубокий слой. Пострадавший ищет не страдания. Он ищет ответ на вопрос: «Почему со мной так поступили?» Это попытка восстановить справедливость. Вернуть прежнего «хорошего» человека, которого он знал. Примирить любовь и предательство в одной голове.
Однажды одна клиентка сформулировала вот какое объяснение (это цитата, как я ее запомнил): «Если я пойму, почему он так делал, — может, я смогу объяснить ему, и он перестанет. А если я просто уйду — я так никогда и не узнаю, любил ли он меня по-настоящему».
И пока это примирение не случилось, психика держит связь — не с человеком, а с попыткой понять, как распознать зло под маской любви. На такой мысли можно застрять. И это даже адаптивно — на определённом этапе. Потому что это не тупик. Это механизм упреждения: «Я не хочу больше попадать в эту ловушку. Я должен понять её устройство».
Мне кажется, что для этой статьи будет очень важным показать, что делает терапевт или что он должен бы делать. Деликатный терапевт не станет отнимать у обиженного его обиду. Не станет торопить с «правильным» решением. Он предложит исследование.
Работа в терапии идёт не по линии «ты должен уйти», а по линии контейнирования — создания пространства, где клиент может позволить себе чувствовать и ярость, и нежность к обидчику одновременно, не расщепляя самого себя и соответственно образ обидчика. Постепенно клиент начинает различать: где здесь реальная потребность в близости, а где — старый травматический сценарий, заставляющий путать боль с любовью.
Параллельно выстраиваются новые паттерны привязанности — в терапевтических отношениях, которые безопасны и не требуют платить за тепло страданием. Мы не «стираем» старые травматические связи — нейропластичность так не работает. Но мы формируем новые нервные пути, и со временем старый паттерн теряет приоритет на реагирование. Не потому, что исчез, а потому, что рядом появилось что-то более живое. И приятное. А к хорошему быстро привыкают.
Если статью читает НЕ психолог, то советов о том, как отпустить давать не буду. Советы не работают. Однако имеет смысл понимать, что связь с обидчиком — это застывший вопрос. И единственный способ его отпустить — не получить на него ответ, а перестать задавать с прежней срочностью. Помните историю про борьбу двух волков. Победа заключается в том, чтобы перестать кормить обоих волков.
