23/03/2026
Кто такой «клиницист»?
Термин происходит от греч. слова klyne – кровать, постель и обычно применяется к врачам – практикам различных специальностей, занимающихся обследованием, диагностикой и лечением пациентов.
Многие из этих специалистов занимаются также научной и исследовательской деятельностью, фактически тестируя на пациентах новые гипотезы и методы диагностики и лечения.
Зачастую это приводит к смене парадигмы и якобы подразумевает прогресс в медицине. Но что, если гипотеза оказалась ложной, а метод лечения – калечащим? Либо исследователь преднамеренно либо не осознанно неверно интерпретировал результаты научной деятельности?
История медицины наполнена псевдо – научными открытиями, которые были восприняты без должного осмысления и внедрены в медицинскую практику в качестве панацеи. Ярким примером тому является лоботомия – нейрохирургическое разрушение ткани мозга для «лечения» психических заболеваний, таких, как шизофрения, депрессия, тревога, а также «плохого характера» и гомосексуальности.
Изобретенная португальским врачом Эгашем Монишем в 1935 году, она была запрещена к 1960-1970 годам в большинстве стран. А в 1949 году Эгаш Мониш получил Нобелевскую премию по медицине.
Применялась лоботомия и у детей, хотя реже, чем у взрослых.
Например, американский врач Волтер Фримен провел более 3500 лоботомий своим пациентам, среди который было 19 детей, включая ребенка 4-х лет. Более 490 пациентов погибли, и только в 1967 году после смерти очередной пациентки Волтеру Фримену запретили проводить лоботомии.
Один из его пациентов, Говард Далли, прошедший через лоботомию в 12 лет в связи с «проблемным поведением», позже описывал свой опыт: «Я всегда чувствовал себя другим... Как будто часть души удалили».
Фактически речь шла о необратимом повреждении развивающегося мозга, и последствия у детей были особенно тяжёлыми: снижение интеллекта; судорожные расстройства; формирование апатии, «псевдопослушности»; потеря инициативы и эмоциональной живости и т.д. В результате происходила инвалидизация, а в ряде случаев — смерть.
Сегодня лоботомия рассматривается как один из самых трагических эпизодов в истории психиатрии, вопиющий пример ятрогенного насилия - рационализированного и замаскированного под лечение, важный исторический урок о рисках редукции психического страдания к «поломке мозга».
В связи с подобными «научными» открытиями обретает актуальность для медицины высказывание американского философа Джорджа Сантаяна: «Кто не помнит прошлого, обречён повторять его», подчеркивающее мысль о том, что забвение истории ведёт к повторению тех же ошибок.
На сегодняшний день в медицине существует так называемый органоцентрический подход. На нем основана классификация медицинских специальностей (кардиолог, офтальмолог, гастроэнтеролог и т.д.). Лечение в большинстве случаев нацелено на устранение или ослабление симптома. Пациента не рассматривают в качестве субъекта, участвующего в том, что с ним происходит.
В психиатрии и психологии при очень многих состояниях, расстройствах и заболеваниях объектом исследования и причиной проблемы считается нарушение функционирования мозга как органа (*разумеется, встречаются случаи поражения мозга, как ткани, где психические симптомы являются производными от органической патологии (травмы, инсульта, опухоли, интоксикации и т.д.), но это имеет отношение к неврологии).
В этой парадигме психика является продуктом деятельности мозга, и таким образом, преодолеть психические проблемы возможно, воздействуя на мозг, как на орган. И уже не вызывает удивления фраза человека, обратившегося к психологу: «Мой мозг не может успокоиться», и такие названия книг, как «Мозг, исцеляющий себя», «Правила мозга», «Мозг прирученный» и т.д.
Происходит своего рода объективизация личности пациента и субъективизация головного мозга. Вчера этот подход породил лоботомию, а сегодня на нем основаны такие методы лечения психических расстройств, как, например, транскраниальная магнитная стимуляция (ТМС) и электросудорожная терапия (ЭСТ).
Конечно, осложнения от данных видов аппаратного воздействия на психику не сравнимы по разрушительности с лоботомией, но эти методы объеденены центральной идеей: мозг прежде субъекта. Формулу лоботомии можно выразить словами: «Симптом мешает — уничтожим носителя», а формулу ТМС и ЭСТ: «Симптом мешает — отрегулируем контур».
Любое подобное вмешательство в мозг либо обходит субъект, либо пытается его заменить. Происходит воздействие на Реальное тела, минуя Символическое (речь, интерпретацию), и не затрагивая Воображаемое (образ Я). Симптом сводится к дефекту регуляции, тем самым лишаясь смысла. Он перестаёт быть посланием, становясь шумом.
Происходит десубъективация страдания, оно превращается в показатель возбуждения нейронных сетей.
Такие механистические технологии приучают клиницистов не задавать вопросов о причине и смысле страдания, а «настраивать» субъекта под требование функциональности и эффективности.
Однако в логике современной «доказательной медицины», в том числе психиатрии, уменьшение выраженности симптома свидетельствует об успехе лечения.
То же самое касается многих видов современных психотерапевтических подходов к психопатологии детей. Они строятся вокруг идеи, что проблема ребёнка — это прежде всего нарушение или незрелость функционирования мозга, а не конфликт, фантазм или отношение с Другим.
Младенец/ребенок рассматривается не как субъект, а скорее, как объект, который должен соответствовать показателям условной возрастной нормы психомоторного и речевого развития.
Нейроразвивающие и нейроцентрированные подходы сфокусированы на поведении ребенка, которое рассматривают как функцию незрелых или дисрегулированных нейронных сетей мозга. Таким образом, симптом считается результатом «неправильной» нейронной организации, и целью становится «дозреть», «интегрировать», «перенастроить» мозг. Типичные интервенции: сенсомоторные упражнения, ритм, баланс, проприоцепция, стимуляция полушарий, упражнения на «интеграцию рефлексов».
Другие примеры «центрированных на мозге» идей, лежащих в основе психотерапий детей:
- поведение рассматривается как вторичное по отношению к мозговым электрическим волнам; нарушения вызваны атипичными паттернами, которые видны на ЭЭГ;
- «проблемное поведение» - это следствие хронической активации стволовых и лимбических структур. Цель работы - «успокоить мозг» (телесные, ритмические интервенции, сенсорная регуляция, повторение «правильного» опыта);
- идея современной ABA – терапии (Прикладного Анализа Поведения, который широко пропагандируется в качестве научно-доказанного метода помощи при РАС - расстройствах аутистического спектра) – это по сути «мозг без субъекта». Типичные формулы: «Мозг ребёнка не формирует нужные поведенческие цепочки», «Отсутствует нейронная готовность к социальному обучению», «Поведение — результат атипичной обработки информации» и т.д. Таким образом, поведение объясняется нейронной дисфункцией, а вмешательство —способ «перепрошивки» через опыт.
Это и есть то забвение памяти, о котором писал Джордж Сантаяна. Травматический исторический опыт тотализации мозга как причины субъекта, полученный клиницистами – психиатрами и психотерапевтами, не был переосмыслен, подвергся забвению и приобрел черты навязчивого повторения на коллективном уровне, мимикрируя под влиянием времени и научно-технического развития.
Daria Yatsenko
